Страницы

среда, 17 апреля 2013 г.

Абрахам Гильен: потерянные корни перонистской герильи



Абрахам Гильен: потерянные корни перонистской герильи

Гильермо Даниель Ньяньес


Абрахам Гильен Санс

Когда речь заходит о революционном перонизме, всегда говорят о Джоне Уильяме Куке, Карлосе Ольмедо или Густаво Реарте. Когда же касаются акций «Монтонерос» (как наиболее яркой и мощной перонистской вооружённой организации), то обычно рассматривают их исходя из работ Клаузевица или Франца Фанона.

Очень немногие знают о том политико-стратегическом влиянии, которое оказал как на революционный перонизм, так и на концепцию перонистской герильи (и герильи вообще) Абрахам Гильен, который, помимо писательской деятельности, непосредственно принимал участие в деятельности первых аргентинских партизан. Несомненно, всё это даёт право называть Гильена одним из первых апологетов и учителей партизанской войны в Латинской Америке.


В кастильской Ла Манче, в Гвадалахаре, есть маленькая деревня под названием Кордуэнте; именно там и родился Абрахам Гильен Санс 9 марта 1913 года в простой крестьянской семье.


Когда в Испании победила Республика, он переезжает в Мадрид, где ему удаётся поступить в местный университет на экономический факультет со стипендией, выплачиваемой Муниципалитетом Гвадалахары. Здесь он вступает в «Объединённую Марксистскую Молодёжь», но вскоре дистанцируется от этой организации коммунистической гегемонии и примыкает к анархистскому лагерю, став членом «Иберийской Федерации Молодых Либертариев».

В 1910 году в Барселоне, на основе групп, организованных вокруг синдиката «Рабочая Солидарность», возникает «Национальная Конфедерация Труда» (Confederación Nacional del Trabajo - CNT) - анархо-коммунистическая организация общеиспанского характера. В 1927 году, вследствие недовольства деятельностью некоторых «умеренных» членов CNT, ряд анархистских персонажей создают в Валенсии «Иберийскую Федерацию Анархистов» (Federación Anarquista Ibérica - FAI). Гильен присоединяется к CNT-FAI. К началу Гражданской Войны (1936), Абрахам Гильен – директор валенсийской газеты «Свободная Молодёжь», а затем – альманаха «Мы», издаваемого местными либертариями. Войну он встречает, заступив на боевой пост огромной важности для любого анархиста – становится главным редактором еженедельника CNT.

Вскоре он назначен политическим комиссаром 14 Дивизии и Четвёртого Армейского Корпуса под командованием анархиста Сиприано Мера. Здесь он принимает участие в сражениях за Торрехон, Каса дель Кампо, Эль Прадо, Брунете и Харама. В 1938 дивизия отчаянно сопротивляется наступлению франкистских войск на фронте Леванте. По окончании войны, 4 мая 1939 года Гильен арестован в порту Аликанте вместе с четырьмя тысячами бойцов, которые, в обмен на гарантии безопасности со стороны франкистов1 надеялись подняться на борт судов, присланных Международным Комитетом Координации.

Военным трибуналом Абрахам Гильен был приговорён к смертной казни, которая позже будет заменена на двадцатилетнее заключение в тюрьме Аньовер де Тахо, откуда в 1942 году Гильен совершает побег. Начиная с этого момента он входит в Национальный подпольный комитет CNT, но в следующем году он вновь арестован.  Ему во второй раз удаётся бежать, - теперь из мадридской тюрьмы Карабанчель, - и в 1945 году он тайно перебирается во Францию, воспользовавшись помощью цыганского табора.

Здесь он вновь окунается в дела CNT, провоцируя ряд внутренних конфликтов. В конечном итоге, его изгоняют из анархистских рядов по обвинению в сочувствии к «сталинскому» «Национальному Испанскому Союзу» - партизанской организации, основанной членами Коммунистической Партии Испании для вооружённой борьбы против режима Франко.

«Анархо-перонист»

В 1948 году Гильен эмигрирует в Аргентину. Обосновавшись в Буэнос-Айресе, он работает обозревателем в перонистских газетах «El Laborista» и «Democracia», а после редактирует журнал «Экономика и Финансы» под псевдонимом Хайме де лас Эрас. Тогда же, в 48 году «Галисиец» налаживает отношения с Джоном Уильямом Куком – самым молодым депутатом перонистского Конгресса. В 1952 году Гильен публикует свою первую книгу «Судьба Латинской Америки», в которой призывает удалиться от узконационалистических идей, присущих перонизму, вследствие необходимости континентального единства для национального и социального освобождения всего южноамериканского материка.

Джон Уильям Кук являлся первым человеком, к кому обратился Хуан Перон после авиационной бомбардировки 16 июня 1955 (т.н.Бойня на Пласа де Майо), осуществлённой взбунтовавшимися военными и положившей начало т.н. «Освободительной Революции», сместившей генерала. Кук назначен чрезвычайным инспектором Перонистской Партии в Федеральной Столице. Здесь он сталкивается с абсолютно бюрократизированным, насквозь коррумпированным аппаратом, который не может являться надёжной опорой власти и не может быть оперативно изменён. Он пытается задушить переворот в зародыше, посещая штаб-квартиры синдикатов и базовых перонистских организаций, призывая товарищей к вооружённому сопротивлению путчистам и народному мятежу.

Эти попытки спасения режима встречают стойкое сопротивление со стороны самих перонистских активистов и профсоюзных руководителей, и ещё до переворота сентября 1955 года с их стороны посыпались требования и просьбы об аресте Кука.

Ричард Джиллспай пишет: «Было высказано предположение, возможно, несколько преувеличенное, что план действий Кука базировался на опыте испанского сопротивления мятежу Франко, с которым Кук ознакомился через своего друга и соратника, ветерана Испанской Гражданской Войны Абрахама Гильена. Основная идея заключалась в организации городской партизанской подпольной сети, которая могла бы расстроить планы путчистов посредством вооружённых действий, поддержанных народной мобилизацией. Кук должен был действовать с осторожностью из-за того, что Высший Перонистский Совет уже отклонил идею об организации народной милиции, поскольку депутаты знали, что «перонистские» генералы будут противостоять этой милиции, опасаясь усиления параллельной вооружённой структуры. Несмотря на отсутствие разрешения, Кук и некоторые другие перонисты готовились действовать за спиной своих лидеров и тайно организовывать партизанские соединения. После сентябрьского переворота очень немногое из запланированного удалось осуществить, а практических результатов усилия Кука не дали, и, тем не менее: позднее на идеях Кука сформировалась база действия Перонистского Сопротивления, в особенности, когда в 1958 году находящийся в ссылке генерал Перон дал бывшему депутату карт-бланш в вопросах тактики» (Richard Gillespie, J. W. Cooke: El peronismo alternativo).

План Гильена-Кука

В 1954 году началось сотрудничество Гильена с журналом «De Frente», издававшимся Джоном Уильямом Куком. Перед неизбежностью военного переворота, вместе с Куком Гильен разрабатывает план вооружённого сопротивления, известный под названием «План Гильена-Кука». После бомбардировки 16 июня 1955 года на Пласа де Майо, в результате чего погибло более 300 человек, Кук просит Гильена принять участие в выработке плана народного сопротивления, базирующегося на его опыте, полученном в годы Гражданской Войны. Кук прекрасно соображал, что мятежные генералы не остановятся: они вновь начнут плести нити заговора, чтобы свергнуть правительство генерала Хуана Перона, но мобилизованные трудящиеся, возможно, смогут защитить его.

Благодаря труду Эрнана Рейеса, который в 2005 году перевёл книгу «Личные воспоминания Абрахама Гильена (1913-1993)» Дональда Ходжеса, мы можем ознакомиться с этим планом, по рассказам самого Гильена образца 1973 года. План был изложен Высшему Перонистскому Командованию, но, из-за того, что, по словам «Галисийца», предполагалось строительство вооружённого авангарда, полностью независимого от армии, сами военные наложили вето на проект, недовольные отсутствием контроля над вооружёнными массами. В воздухе незримо витал вопрос: а как мы потом заберём оружие у этих людей?

План охватывал перонистскую молодёжь, Всеобщую Конфедерацию Трудящихся и женский сектор Движения, предполагая создание, - разумеется, в полной тайне, - милицейских отрядов, способных предотвратить любую попытку государственного переворота.

Эрнан Рейес: «Однако, к сентябрю 1955 года, когда произошёл переворот, эти группы ещё не были подготовлены в достаточной мере, и поэтому не смогли оказать никакого эффективного отпора. Они не имели политической поддержки перонистских главарей, и оказалось очень сложным превратить их в боевые единицы, способные достойно сопротивляться натиску путчистов. Согласно Ходжесу, проект оставался на бумаге до самого 1958 года, когда Перон отдал приказ начать сопротивление. Тогда Кук взял под полный контроль структуру перонистского движения».

План Гильена-Кука базировался на шести основных принципах:

1. Народный вооружённый авангард: Должен был быть создан вооружённый авангард, куда будут включены наиболее преданные политические кадры перонизма. Он должен был действовать в абсолютном подполье. Учитывая, что профессиональная армия имеет специальную подготовку и материалы для успешного отражения любого типа атаки, претендующей на то, чтобы отнять у неё монополию на использование силы, предполагалось организовать партизанские отряды для собственной защиты, даже без согласия членов правительства, большинство из которых втянуто в антиперонистский заговор.

2. Армия и герилья: Хотя регулярная армия очень мощная, а герилья изначально очень слаба, баланс социальных сил должен был склоняться в сторону партизан. Огромная репрессивная армия должна быть побеждена посредством общенародного сопротивления, с тем условием, что вооружённый авангард приведёт в движение народные массы, оказывающие ему поддержку во всех больших городах, а так же сельской местности.

3. Армия vs тактика фронта и линия: Когда противник силён и многочисленнен, а так же превосходит народные силы в огневой мощи, единственный метод нанести ему поражение заключается в том, чтобы действовать противоположно его собственным действиям. Если регулярная армия концентрирует все свои силы в одном месте, необходимо атаковать его во всех других местах, там, где он не подготовлен к бою. Враг должен быть взят врасплох и атакован в пунктах, где число и военный потенциал герильи превосходят численность и потенциал врага. Несмотря на то, что репрессивная армия в целом более мощная, и у неё в определённые моменты проявляются слабые места и герилья должна определять и использовать эти моменты. Сопротивление может быть более сильным, нежели регулярная армия, но лишь в определённом месте и в определённое время. Не важно, что в этот же момент в других местах армия сохраняет свою мощь; всегда есть слабое звено, по которому должна бить герилья. Таким образом, партизаны могут нанести поражение армии, нанося удары один за другим до тех пор, пока сама герилья не станет более сильной, а армия ослабеет. Это фундаментальное правило революционной войны.

4. Пространство и население: Герильерос никогда не должны цепляться или защищать свою территорию. Сталкиваясь с контрреволюционной армией, они должны наносить удары и исчезать. Герилья должна расти за счёт привлечения симпатий населения. Репрессивные силы и контрреволюционная армия стремится не только контролировать территорию, но и людей, живущих на ней. На этом пути враг не остановится ни перед чем, применяя самые разные методы «успокоения», плоть до массового уничтожения беззащитных людей. Но это использование силы, в нарушение элементарных моральных принципов и прав человека, является и слабостью репрессивной армии. Герильерос должны воспользоваться этой слабостью, помогая жертвам репрессий и поощряя сопротивление масс через вооружённую пропаганду и политику, способную дать толчок повстанческому движению. Вкратце, стратегия герильи заключается в трансформации сознания и воли народа и постепенного вовлечения его в вооружённый народный авангард.

5. Стратегия герильи: Для противостояния военному перевороту, стремящемуся сместить народное правительство, достаточно нескольких групп городской герильи, которые вступят в бой в одном или нескольких больших городах, дабы армия не смогла установить здесь свой порядок и навязать свои законы. Если городское и сельское население попадает под влияние герильи, вплоть до организации массового вооружённого сопротивления, армия будет окружена и вынуждена отступить. Борьба против фактического правительства путчистов носит политический характер. Действующие внутри базовых перонистских групп, рабочих кварталов и на фабриках, городские герильерос получают в своё распоряжение огромные ресурсы для запуска повторяющихся действий против репрессивных сил. На данном этапе герилья выполняет роль локомотива народного поезда. Партизаны должны упорно атаковать армию, заставив отступить её перед фактом враждебности населения.

6. Политика, стратегия и тактика: Если «война есть продолжение политики другими средствами», то народная партия должна вступить в неё в случае, если прочие пути политического действия уже перекрыты. Когда народное правительство находится под угрозой смещения, единственно верной стратегией является опора на вооружённый народ. Когда жить на коленях становится хуже, чем умереть в бою, население должно попытаться сбросить своих тиранов. Однако, насилие угнетённых не увенчается триумфом, если они ясно не видят политических целей своей борьбы, если стратегия их действий импровизирована, а тактика стихийна. Эскалация насилия против народного правительства является хорошей возможностью для того, чтобы трансформировать военный переворот в гражданскую войну. Таким образом началась Гражданская Война в Испании, и именно она предоставила возможности победы для народных сил. Когда Перонистское Правительство будет объявлено вне закона, откроется возможность расколоть вооружённые силы и полицию, как это случилось в Испании в 1936. В короткие сроки можно нанести поражение врагу, прежде чем империалистические правительства вмешаются и окажут помощь путчистам. Гражданская Война предложила наиболее выгодную стратегию: не допустить, чтобы враг установил свой порядок и ввёл свои законы; использовать момент наивысшего энтузиазма населения для борьбы с путчистами, минимизируя тем самым вред и спасая народ от длительного страдания. Но для этого необходима народная поддержка на национальном уровне.

Этот план, который позднее будет предложен Мануэлю Мена («Команданте Утурунко») в качестве стратегии дебютной попытки организации герильи в Аргентине, был в достаточной степени схож с первым «Учебником герильи», который Абрахам Гильен включил во второй том своего труда «Агония империализма» (1956-57). Данное пособие по практике партизанских действий было вписано в главу «Вооружённая борьба против империализма». Практически сразу же после публикации, учебник достигает далёкой Сьерра-Маэстры и оказывает значительное влияние на тактику кубинской герильи. В 1965 году в Буэнос-Айресе выходит в свет работа Гильена «Теория насилия», а в том же году в Монтевидео впервые публикуется его «Стратегия городской герильи»: это труды, положенные в основу военной доктрины не только уругвайских «Тупамарос», но и бразильских городских герильерос Маригеллы и Ламарки, а так же народных групп городской войны, которая в этом же самом 1965 году развернётся на улицах Санто-Доминго, столицы Доминиканской Республики (некоторые доминиканские патриоты напрямую контактировали с Гильеном, находясь в изгнании в Буэнос-Айресе).

Сопротивление

В сентябре 1955 года перонистское правительство смещено, генерал Хуан Перон покидает Аргентину, удаляясь в ссылку. В мае следующего, 1956 года, дивизионный генерал Хуан Хосе Валье начинает готовить восстание против установленного правительства, основываясь, конечно, на директивах самого Перона, который в январе 56 в первый раз письменно призывает своих сторонников к сопротивлению. Несмотря на то, что военные не упоминались в этих директивах, а впоследствии Перон в письме Куку, посвящённом провальному путчу, сетовал на «традиционное отсутствие благоразумия военных», Валье пытается нанести удар по правительству «Освободительной революции». Восстание провалилось. Вместе со своими сторонниками он был расстрелян 12 июня того же года в тюрьме «Лас Эрас». «Выбирая между своей судьбой и вашей, я всё-таки выбираю свою», - пишет он незадолго до смерти новому президенту, генералу Педро Эухенио Арамбуру, который спустя 15 лет будет убит боевиками перонистской организации «Монтонерос».

Тот факт, что перонистское движение не было централизовано, позволило перонизму выжить. Возникли оперативные, стихийные формы протеста, имитировавшие действия повстанцев-«монтонерос» Фелипе Валера или Чако Паньялоса в 19 веке. Атаки сыпались со всех сторон, и репрессивные силы режима не могли угнаться за группами активистов, мобильными и немногочисленными. Обстрелы, бомбы, саботаж, революционные экспроприации трансформировали перонизм в боевое движение, придали ему новую сущность. Эти первые боевики не были детьми горилл, восставшими против своих отцов в начале 70-х. Это были молодые люди, выросшие в эпоху заката перонистского правительства.

Между ними не было широких идеологических дебатов; экстренная необходимость сделала из этих политически необразованных парней и девушек «людей действия».

Тули Феррари являлся одним из создателей знаменитой «Перонистской Молодёжи» (Juventud Peronista). Он пришёл записаться в районное отделение перонистской партии 21 сентября 1955 года – в день смещения генерала Перона. Когда он подошёл к зданию, там уже сжигали архивы. Никуда записаться он уже не мог.

Он штудировал «El Lider» - периодическое издание Всеобщей Конфедерации Трудящихся, всё ещё выходившее в первые месяцы после «Освободительной Революции», наполненное статьями идеолога левого демократического национализма, близкого к перонизму, Артуро Хаурече. Однажды он прочитал о созыве перонистской молодёжи на собрание в доме на улице Риобамба. Здесь он встретился с Тито Бевеласка и Альберто де Мора, которые занимались подготовкой молодёжной группы, связанной с перонистским движением. Сюда же явились Рудольфо Траверси, будущий первый секретарь «Перонистской Молодёжи» и знаменитый Хорхе Рульи, один из основоположников Перонистского Сопротивления.

К национальному руководству молодёжной группы, сформированному на улице Риобамба, позднее присоединился и Джон Уильям Кук, работавший здесь до самого своего ареста. Главной задачей новой, пока ещё безымянной формации было, прежде всего, вытеснение из движения руководителей-соглашателей и реформистов, принявших переворот, свергнувший Перона.

Подлинная история «Перонистской Молодёжи» началась несколько позже – в 1957 году, на улице Лавалье, когда газета «Аргентинское Слово» Алехандро Ольмоса опубликовала статью, призывающую к организации Молчаливого Марша в годовщину восстания генерала Валье 9 июня. Собралось около 80 человек, поначалу шествовавших в полной тишине. Но затем, когда демонстрацию начали окружать т.н. «гражданские команды правопорядка» (состоявшие, на самом деле, из военных матросов), раздался крик: «Да здравствует Перон!». Все они были арестованы. Тито Феррари говорит: «Для меня оказались очень важными эти тридцать дней заключения, потому что содержались мы все вместе, преступников было очень мало. В тюрьме «Касерос» я перезнакомился со всеми перонистами. Все они хотели играть со мной в шахматы, чтобы скрасить тюремную тоску».

Из молодёжной группы столичных кварталов Корьентес и Эсмеральда, спаянной совместной бедой, вскоре вышел первый коллектив «Перонистской Молодёжи». Среди тех, кто был арестован за проведение незаконного марша в честь погибших перонистов, а затем, по выходу из тюрьмы организовал первоначальное ядро JP, находились все будущие ключевые фигуры Революционного Перонизма, такие как Густаво Реарте, Энвар эль Кадри, Хорхе Эдуардо Рульи… Многие другие, вовлечённые тогда в эту авантюру, с годами удалились от движения, дезертировали.

Они каждый вечер выходили на улицу. Практиковалась «охота на горилл», заключавшаяся в размещении на улице фотографии Перона; когда рядом оказывался очередной реакционер-«горилла», пытавшийся сорвать портрет или сделать что-либо подобное, молодые люди жестоко избивали его. Другой формой «охоты» являлись пропагандистские атаки: вечером, на выходе из кинотеатров, граждан поджидали небольшие группы активистов. Когда заканчивался сеанс и народ выходил на улицу, один из них кричал «Да здравствует Освободительная Революция!», а другой отвечал «Да здравствует Перон!». Всегда находился тот, кто поддерживал клич во славу военной камарильи. Его избивали. Практически всегда к побоищу присоединялись сторонние граждане, по-прежнему хранившие добрую память о перонистском правительстве. Постепенно, товарищи из «Перонистской молодёжи» превращались в уличных бойцов. Так начиналось первое Перонистское Сопротивление. В дальнейшем, главными инструментами этого Сопротивления становятся газеты и бомбы. Ибо в ту эпоху в городах Аргентины циркулировало множество подпольных проперонистских изданий, таких как «Рабочая Борьба», «Лидер», «45-ый» Артуро Хаурече и «Аргентинское Слово» Алехандро Ольмоса.

Хорхе Рульи: «Однажды я осмелился пойти к типографии «Аргентинского Слова» и обнаружил в углу помещения спящего Тули Феррари. Он был на несколько лет старше, чем я, и был очень худой, но при этом обладал яростным характером, по-настоящему жёг сердца глаголом, оставаясь таким до самого моего отъезда в конце 60-х. Когда я вернулся в Аргентину, он был уже другим. Так же я познакомился с Тито Бевеласка, одним из наших первых павших товарищей. Его убили в 1960 году, в ту же ночь, когда мы осуществили нападение на гвардейский пост в Сьюдад Эвита. Знал и Пепе Пигнатаро, настоящего героя Сопротивления, одного из тех, кто сумел подложить десятки, если не сотни бомб».

На президентских выборах 1958 года победу одерживает кандидат от «Радикального Гражданского Союза» Артуро Фрондиси. Стоит заметить, что сам Перон, учитывая запрет, наложенный хунтой на политическую деятельность перонистского движения, призвал, посредством своих директив, голосовать своих сторонников именно за Фрондиси, в надежде на то, что новое правительство будет содействовать демократизации общества. Аккурат после смены президента, в офисе Профсоюза Фармацевтов, предоставленном Хорхе ди Паскале, состоялось собрание представителей всех групп перонистской молодёжи Большого Буэнос-Айреса, которые наконец окончательно сформировали Исполнительный Совет «Перонистской Молодёжи» - первое руководство JP. От старой гвардии присутствовал только Теодоро Фунес; остальными были юноши, защищавшие перонизм на улицах столицы, крайне агрессивные, лишённые солидной теоретической подготовки: Тули Феррари, Густаво Реарте, Эктор Спина, Тито Бевеласка, Энвар эль Кадри, Фелипе Вальесе и Хорхе Рульи.

До самого 1959 года дюжина молодёжных групп из столицы и провинций исполнила десятки акций вооружённого сопротивления «Освободительной Революции», без того, чтобы выстраивать на базе этой практики стратегию захвата власти. Однако, некоторые группы Сопротивления, после краха стачки на хладокомбинате Лисандро де ла Торре в январе 59, начали приближаться к мысли, что единственно верным методом борьбы с диктатурой горилл становится политическое действие, дополненное широкомасштабной партизанской войной. Ничего удивительного в том, что эти, пока ещё дилетантские рассуждения и планы привлекли внимание Гильена, который увидел в них попытку материализации своей старой формулы «вооружённого народа».

Los Uturuncos

Первый толчок к развитию перонистской герильи был дан командой «17 Октября», возглавляемой Мануэлем Энрике Мена, оперировавшей в Сан-Мигеле, столице провинции Тукуман. Эта новая тактика вызывает раскол внутри команды, которая делится на две фракции: одна из них принимает решение о немедленном создании вооружённой организации, первые члены которой поднимаются в горы провинции Тукуман в октябре 1959.

К тому моменту Гильен, связанный с секторами перонистского сопротивления, через Кука уже вышел на контакт с повстанцами из Тукумана, фактическим идеологом которых он и становится.

После краха выдвинутого в 55 повстанческого плана, Гильен обратился к другой стратегии – партизанской войне, совмещавшей действия в городе и на селе. Совместно с Мануэлем Мена и Хенаро Карабахалем он формирует генеральный штаб партизанской организации, получившей впоследствии имя «Uturuncos» - по имени своего командира Мануэля Энрике Мена, имевшего прозвище «Утурунко» (на языке кечуа – оборотень, получеловек, полутигр).

Хосе Луис Рохас, один из участников герильи: «К моменту, когда Мена наладил контакты с Гильеном, «Команда 17 октября» уже разделилась, а Абрахам Гильен, являвшийся участником войны в Испании, свою стратегию борьбы формулировал уже в других терминах: не в тех, в каких ранее была сформулирована тактика революционной стачки, которая показала свою неэффективность борьбы с режимом. В тот момент электоральный метод уже продемонстрировал свою порочность; рабочие, лейбористские и тому подобные партии не стремились ни к чему, кроме собственной выгоды; они поднимали народные знамёна, избирались в муниципальные органы, но действовали только на пользу себе самим; никто всерьёз уже не рассматривал задачу возвращения Перона к власти. (…) Тогда «Галисиец» Гальего сказал: «Ничего не остаётся, кроме как воевать», и воевать нужно, опираясь на средства, имеющиеся в распоряжении народа, искать ресурсы внутри самого народа; на этом строилась революционная война, современная война, базировавшаяся на факторах завоевания пространства и завоевания времени. (…) Уже прошло четыре года (с момента переворота), кто-то подрывал бомбами двери реформистских синдикатов, кто-то подрывал ворота казарм, но всё это закончилось ничем; всеобщая революционная стачка тоже не принесла никаких результатов, потому что все профсоюзные руководители были куплены, а на военных надежд возлагать не стоило, ибо всё их движение исчерпало себя после расстрелов 9 июня 56. Единственное, что мы имели – естественные народные ресурсы: мы намеревались идти в атаку вместе с любым человеком, который поддерживал бы возвращение Перона, то есть, создать широкое вооружённое движение, которое вернёт Перона к власти. Такова была идея… Фундаментальная мысль заключалась в том, что мы расставались со всеми прошлыми концепциями, и, прислушиваясь к словам Перона, перехватывали у него маршальский жезл».

Много лет спустя Гильен вспоминал: «Утурункос» являлись первой аргентинской организацией, совмещавшей городскую и сельскую герилью. С моей стратегической, идеологической, политической и социальной точки зрения, объединение города и деревни должно было дать толчок революционной войне, имеющей, прежде всего, характер, отличный от традиционной позиционной войны. То есть, речь идёт о войне вооружённого народа, который, если хочет победить могучую репрессивную армию, должен вести мобильную войну на всей национальной территории; если представить, что шкура леопарда, это карта военных действий, а пятна – вражеские силы, то герильерос должны безостановочно перемещаться в промежутках между пятнами, нанося удары. Так как комбатанты «Утурункос» практически все были перонистами, организация была политически ограничена, так как революционная война должна охватывать весь народ, а не только одну партию или одно политическое течение. Если политическая концепция плоха или ограничена, даже если тактика и стратегия блестящи, революционная война потерпит поражение или же просто не сможет преодолеть первоначальный этап разрозненных мелких групп действия, которые так и не смогут трансформироваться в освободительную армию, в вооружённый народ – единственную гарантию триумфа».

После полного фиаско герильи «Утурункос» в 1960 году, Гильен, благодаря чрезвычайному положению, введённому правительством Фрондиси, оказывается в тюрьме, где пребывает три месяца. Там он познакомился с Хорхе Эдуардо Рульи, который вспоминал его таким образом: «Я пересёкся со стариком Гильеном в тюрьме «Лас Эрас», где вместе с другими оказался благодаря чрезвычайным мерам правительства. 1960 год. Его два тома об империализме были моими главными политико-идеологическими трудами в то время. Гильен, который тогда был в том же возрасте, что и я теперь, был полон оптимизма и веры в революционное дело и в будущее (…) И мы, группа перонистской молодёжи, внимали его мессианской проповеди с открытыми ртами. Помню, как мы вернулись из военного суда, приговорившего каждого из нас к шести годам … Когда тебе 19, шесть лет тюрьмы кажутся целой жизнью…вечностью…мы были в оцепенении…кроме того, попытка вызволить нас, атаковав тюремный грузовик, организованная Густаво Реарте и Хосе Луисом Нелем, провалилась…Тогда, старик поднял наш дух, поговорив с нами, с высоты своих лет и опыта, точно оракул…я никогда этого не забуду… «Что значат цепи?» - спрашивал он риторически, - «решётки, тюрьма – всё это ерунда…единственное, что имеет значение, это организация…с шестью годами, куда нас отправят? В Роусон, в Патагонию. Лады. Мы отоварим охрану, захватим всё оружие, что есть в тюрьме, и оттуда, на реквизированных автомобилях, колонной направимся в горы,…начинать партизанскую войну». «Но старик, - парировали мы, - горы слишком далеко от тюрьмы». «Нет такой дистанции, которую бы не мог преодолеть революционер…Важно иметь волю и решимость, а оружие всегда есть у врага…мы начнём войну с горсткой решительных, а потом нас будут тысячи, и мы захватим Анды…». И так продолжалось часами…помню, что всегда венчал наш разговор непременный проект…проект о котором этот бывший команданте говорил очень серьёзно…Речь шла о том, что после революционного триумфа мы с частью армии освобождения отправимся в Испанию, чтобы освободить её… За такими разговорами мы провели не одну ночь той весны 60 года, пока однажды гвардеец не выкрикнул его имя и он ушёл от нас, вышел на свободу…Несколькими днями спустя нас отправили по этапу, сначала в военную тюрьму Магдалена, а затем в тюрьму Вьедма в Патагонии. Мы так и не смогли ни захватить тюрьму, ни начать партизанскую войну…по крайней мере, руководствуясь тогдашними идеями Гильена…Старика я больше не видел никогда….и тем не менее, я с большой любовью вспоминаю те времена, не столько наверное из-за Гильена, сколько из-за собственной молодости, молодости, проведённой за решётками, решётками, которые являются ерундой…».

Tupamaros

В начале апреля 1961 года, при содействии Джона Уильяма Кука, Гильен отправляется на Кубу, где проводит целый год в качестве преподавателя теории вооружённого действия  для латиноамериканских революционеров, прибывавших на остров с целью получения военно-политического образования. Затем он направляется в Монтевидео, где, под псевдонимом «Арапей», сотрудничает с журналом «Acción»; здесь он публикует несколько работ, посвящённых латиноамериканской экономике и партизанской тактике.

Гильен: «С Раулем Сендиком (руководителем «Тупамарос») я виделся нечасто, поскольку к тому моменту он уже ушёл в подполье. Но были так же и другие – четверо оперативных главарей, занимавшихся подготовкой и разработкой стратегии городской герильи. Это были люди действия, в то время как Сендик был больше политиком, бывшим членом Социалистической Партии, тесно связанным с рабочими сахарной промышленности Департамента Артигас. Настолько тесно, что лозунгом этих трудяг был «За землю вместе с Сендиком!». Но их движение не было партизанским, оно было реформистским, поскольку требовало проведения аграрной реформы. До 65 года группа Сендика, типично кастристская, ограничивалась участием в маршах на Монтевидео, главным требованием которых было требование земли для рабочих Артигаса. Как Фидель, Че или Дебре, «тупамарос» не представляли себе партизанской войны вне гор, но в Уругвае гор не было, не было никаких возможностей создания в сельской местности партизанского движения, в соответствии с кубинской доктриной.

Но в 1965 году, когда я опубликовал «Стратегию городской герильи» организация Сендика словно бы вышла из темноты, увидев лучик света, ибо я сказал, что цементные леса гораздо надёжней природных. В городах больше ресурсов, чем на селе. Наша цивилизация имеет капиталистический характер, а капитал концентрируется в городах в ускоренном ритме, и в такой стране как Уругвай, где 80% населения проживают в городах, было бы абсурдно пытаться начать революционную войну в сельской местности. Следовательно, кастристские или маоистские теории революционной войны не могут быть применимы в индустриальных или развивающихся странах, с большим представительством городского населения, нежели сельского. (…)

Я действительно был стратегическим и тактическим вдохновителем борьбы «Тупамарос», но мои либертарные взгляды значительно отдалили меня от них, являвшихся кастристами чистой воды. Они не разделяли моих идей на самоуправляемый социализм. Они полагали, что я был романтиком негосударственного социализма, прямой демократии, общественной собственности, экономического и административного федерализма. Кастризм и геваризм вёл «Тупамарос» к политическому марксистско-ленинскому догматизму…».

После переворота в Уругвае в июне 1973 года Гильен возвращается после долгих лет вынужденного изгнания в Буэнос-Айрес, окончательно разочаровавшись в «Тупамарос», милитаризация и профессионализация которых отдалила вооружённое движение от масс, равнодушно отнёсшихся к уничтожению вооружённой организации и приходу к власти военной хунты.

Оказав значительное влияние на развитие перонистской герильи в конце 50-х и начале 60-х годов, став одним из протагонистов концепции городской герильи, уже к концу 60-х Гильен как идеолог фактически сходит с политической сцены. Его труды известны, но, осветив путь первым комбатантам, для партизан эпохи 70-х они не имеют практически никакого значения, будучи вытесненными другими теоретическими разработками, базирующимися на опыте вооружённых организаций геваристского толка, охвативших своей деятельностью к концу шестого десятилетия почти весь Латиноамериканский континент.



1. Напомним, что после падения Каталонии, некоторые высшие офицеры республиканских сил отказались от дальнейшего сопротивления, к которому призывали коммунисты и республиканцы и свергли «сталинское» правительство Негрина, сформировав Национальный Совет Обороны, что вызвало столкновения в Мадриде между представителями новой власти, к которым примкнули анархисты и антиавторитарные социалисты (видевшие в перевороте «грандиозную победу, позволившую Испании избежать участи советской колонии») с одной стороны, и коммунистами и республиканцами, оставшимися верными Негрину с другой (т.н. «Маленькая гражданская война в Мадриде», унёсшая жизни нескольких тысяч человек). В начале марта 39, через мадридскую «пятую колонну», представители Национального Совета Обороны вышли на прямой контакт с генеральным штабом армии Франко для переговоров о «почётном окончании войны». 27 марта в Университетском Городке было достигнуто окончательное соглашение о полной капитуляции Мадрида, в обмен на возможность эвакуации бойцов, верных Национальному Совету Обороны и отказу франкистов от репрессии против сторонников Республики.