Страницы

суббота, 12 сентября 2015 г.

Восточные отделения




3.5. Восточные отделения

Нью-йоркский филиал BPP был основан в 1968 году в дебрях бруклинских трущоб. Очень скоро отделение расширило своё влияние и на другие чёрные кварталы – Бронкс, Корон, Джамайка, Гарлем и Вашингтон-Хайтс. К 1969 году филиал вышел за пределы непосредственно Нью-Йорка, обосновавшись в других городах штата – Олбани, Буффало, Монт Вернон и Пикскилле.

Секция «Пантер» возникла как раз в тот момент, когда местное чёрное сообщество вело интенсивную политическую борьбу за контроль над собственными делами и коммунальными органами управления. BPP очень легко влилась в эту кампанию, поскольку партийная программа самоорганизации чёрной общины вполне соответствовала духу этой стихийной борьбы.

Как наиболее многочисленное отделение партии, нью-йоркские «Пантеры» предлагали чернокожему населению абсолютно весь спектр своих социальных программ – начиная от раздачи еды и одежды, заканчивая политическими занятиями для всех желающих. В порыве революционного энтузиазма, бруклинская секция отвоевала у местной уличной банды наркоторговцев заброшенное здание, превратив его из бандитской базы в информационно-образовательный центр сообщества, где так же размещалась бесплатная клиника и пункт раздачи завтраков.


Нью-йоркский филиал так же вносил огромный вклад в финансирование партии: в 1969 году в Нью-Йорке в среднем продавалось треть общего тиража газеты «Чёрная Пантера», что ежемесячно приносило в кассу BPP около 13 тысяч долларов.

В апреле 1969 года отделение было потрясено серией полицейских рейдов, сопровождавшихся арестами, задержаниями и обысками. Окружной прокурор бросил в адрес местной организации обвинения в заговоре с целью осуществления террористических актов против полицейских участков, железной дороги, магазинов и Ботанического Сада в Бронксе. Двадцати одному партийцу было предъявлено обвинение, ещё пятнадцать были арестованы по обвинениям в заговоре с целью совершения убийств, поджогах и хранении взрывчатых веществ.

Подавляющее большинство арестованных являлись районными руководителями или были как то по-другому связаны с правящей верхушкой. Для того, чтобы восполнить кадровые потери, оклэндской штаб-квартире пришлось прислать в Нью-Йорк ряд опытных руководителей из Калифорнии, которые однако не были знакомы ни с историей местной общины, ни с социальной ситуацией в городе, ни с другими важными нюансами.

Совершенно неожиданно для себя калифорнийские товарищи столкнулись в нью-йоркском филиале с довольно значительными внешними проявлениями чёрного национализма, что контрастировало с ситуацией в других отделениях. К примеру, нью-йоркские «Пантеры» не видели ничего противоречивого в том, что над районными офисами вывешивались красно-чёрно-зелёные националистические флаги.

Эта практика приводила к проблемам во взаимоотношениях между местными «Пантерами» и приезжими калифорнийцами, строго следовавшие директивам ЦК, весьма критически настроенного по отношению к чёрному национализму. Кроме того, калифорнийские главари очень жёстко требовали, чтобы филиал сосредоточился исключительно на продаже газет, пусть даже от этого будет страдать реализация социальных программ. Таким образом, среди местных «Пантер» сложилось мнение, что национальное руководство абсолютно не ценит их политических и организаторских усилий, рассматривая филиал лишь как источник финансирования.

Вскоре два нью-йоркских активиста, - Ричард Мур и Майкл Табор, - были отправлены в Оклэнд для того, чтобы лично изложить Центральному Комитету все претензии регионального отделения. Оба делегата были крайне раздражены тем, что национальное руководство не хочет прислушиваться к предложениям «снизу», со стороны местных организаций.

Нью-йоркские «Пантеры» считали, что национальный штаб должен позволить регионам оставлять себе больше денег от продажи газет, которые пошли бы на поддержку заключённых активистов и минимальную зарплату профессиональных партийцев, вынужденных посвящать всё своё время организаторской работе. Кроме того, они требовали больше полномочий в деле развития социальных практик, поскольку «Чёрные Пантеры» Нью-Йорка считали себя подлинными организаторами чёрного сообщества, а не продавцами газет и социальными работниками. Кроме того, нью-йоркские партийцы находились в шоке от резкого отказа Ньютона даже от теоретической возможности развития вооружённой борьбы.

Ещё одной немаловажной претензией нью-йоркских «Пантер» было обвинение в том, что большая часть партийных средств тратится на поддержку судебных дел руководителей, - в частности, на юридические расходы по делу Хью Ньютона, - тогда как рядовые кадры, находившиеся под арестом или подвергающиеся преследованиям, вынуждены рассчитывать исключительно на деньги местных отделений.

Короче говоря, к концу 1969 года филиал BPP в Нью-Йорке уже в открытую и очень громко критиковал национальное руководство. Зайд Шакур, заместитель министра информации партии, всеми силами пытался сгладить противоречия между сторонами, но безуспешно – большая часть партийного актива в Нью-Йорке перешла в оппозицию.

В итоге, ЦК принял решение о полном исключении нью-йоркского отделения. Этот шаг убедил многих членов филиала в том, что они были цинично использованы национальной штаб-квартирой для добычи финансовых средств, а когда рядовой актив начал задавать закономерные вопросы, касающиеся нового партийного направления, их просто выкинули.

Таким образом, нью-йоркская секция «Пантер» стала союзницей милитариста Элдриджа Кливера, начавшего борьбу против нового курса Ньютона и его сторонников. Раскол вынудил Табора и Мура перейти на нелегальное положение, поскольку они одновременно опасались и преследования властей, и гнева Ньютона. В свою очередь, правительственные структуры, воспользовавшись замешательством в партийных рядах, продолжали нагнетать взаимную истерию посредством рассылки анонимных писем с обвинениями и клеветой.

В мае 1971 года 21 активист нью-йоркского филиала были оправданы за отсутствием доказательств, однако Мур и Табор остались в подполье.

В 1971 году Ньютон потерял окончательно остатки своих сторонников в Нью-Йорке, в то время как «альтернативная» BPP, продолжавшая использовать имя и эмблему «Чёрных Пантер», всё больше и больше укреплялась. Диссиденты стремились организовать и развить подлинную, по их мнению, революционную организацию, разделённую на военное и политическое крылья. Следуя этой тактике, множество нью-йоркских активистов перешли на нелегальное положение, сформировав эмбрион вооружённой фракции BPP. Параллельно диссиденты развили пропагандистскую работу в кварталах, поскольку были уверены, что сообщество должно быть осведомлено о необходимости вооружённой борьбы наряду с политическим образованием и развитием социальных программ.

Диссиденты считали вредным организацию «позиционной обороны» офисов партии, практиковавшихся до этого момента, поскольку такая защита ведёт лишь к увеличению арестов и материальным потерям. Выход из положения нью-йоркские радикалы видели в мобильных отрядах городских партизан, способных наносить удары по правительству, а затем мгновенно растворяться в мегаполисе. Следуя этим концепциям, в 1971 году внутри нью-йоркского филиала учреждена «Чёрная Освободительная Армия» (Black Liberation Army), - конгломерат отдельных, мало связанных друг с другом групп, чьей основной задачей являлось исполнение так называемых «акций вооружённой пропаганды».

21 мая 1971 года BLA осуществила свою первую акцию – в ходе организованной боевиками засады были убиты двое нью-йоркских полицейских. Дальнейшие операции «Чёрной Освободительной Армии», исполненные в течение 1971-72 гг., носили идентичный характер безмотивных нападений на полицию. Таким образом, по данным правительства Соединённых Штатов, BLA и связанные с ней автономные группы несли ответственность более чем за семь десятков насильственных инцидентов (поджоги, ограбления банков, похищения), а так же за 13 убийств офицеров полиции в период с 1971 по 1973 года.

Широкую известность в Соединённых Штатах имя «Чёрной Освободительной Армии» приобрело 31 июля 1972 года, когда пятеро вооружённых чернокожих под руководством политизированного уголовника Джорджа Райта, осужденного за убийство во время ограбления заправки в 1962 и бежавшего в 1970 году из тюрьмы, присоединившись затем к детройтской группе BLA, захватили самолёт авиакомпании «Delta», совершавший рейс из Детройта в Майами. Сам Райт, одетый в сутану священника и прятавший пистолет в Библии, затребовал за безопасность 86 пассажиров 1 миллион долларов – рекордную по тем временам сумму. Причём, стремясь с одной стороны, обезопасить себя, а с другой – опозорить власти, деньги должен был доставить к самолёту одетый исключительно в плавки агент ФБР. После того, как деньги были получены, угонщики отпустили в аэропорту Майами всех пассажиров, оставив в заложниках лишь членов экипажа. После чего, совершив дозаправку в Бостоне, самолёт направился в сторону Алжира. 



Однако по прибытии в эту африканскую страну, угонщики были арестованы, а деньги и самолёт вскоре были возвращены в  США по просьбе федерального правительства. Сами же революционеры, ошарашенные столь холодным приёмом со стороны правительства, как они считали, национального освобождения, получили рекомендацию покинуть Алжир. В 1976 году во Франции полиция арестовала практически всех угонщиков, кроме непосредственного руководителя. Джордж Райт был задержан в Португалии лишь в 2011 году.

Джордж Райт

Фактическая история BLA закончилась в 1973 году, когда на платной дороге Нью-Джерси произошла перестрелка между «твёрдым ядром» нью-йоркской группы «Чёрной Освободительной Армии» и патрулём полиции. В результате боя погиб полицейский Вернер Ферштер, а так же один из бывших руководителей филиала BPP в Нью-Йорке Зейд Шакур. Ассата Шакур, так же экс-руководительница нью-йоркских «Пантер», была ранена и арестована. Впоследствии, обвинённая в серии насильственных акций и соучастии в убийстве полицейского, была осуждена на пожизненное лишение свободы, но в 1979 году бежала из женской тюрьмы в Нью-Джерси с помощью трёх старых товарищей по BLA, захвативших двух охранников в заложники, а затем скрывшихся в полицейском фургоне. В 1984 году Ассата окончательно покинула США, перебравшись на Кубу, где и получила политическое убежище. 

Ассата Шакур

Легальная нью-йоркская организация в 1971 году приступила к выпуску официальной газеты «Вперёд!» (Right on!), которая должна была выступать одновременно и мостом между городской герильей и населением. Газета продолжала выходить вплоть до 1974 года, однако некогда мощнейшее отделение Нью-Йорка так и не смогло пережить раскола. В итоге, ни сторонникам Ньютона, ни сторонникам Кливера так и не удалось восстановить эффективную организацию в крупнейшем городе страны.

***
История филадельфийского отделения BPP началась в 1968 году. Несмотря на то, что регион имел богатую историю борьбы чернокожих за гражданские права, и здесь действовало множество организаций и групп подобной направленности, до 1969 года численность местных «Пантер» не превышала десятка человек, а их деятельность была абсолютно неэффективна. В связи со столь печальным положением, в октябре 69 из Оклэнда сюда прибыли несколько опытных руководящих кадров, которые попытались выправить ситуацию.

Уже к сентябрю следующего года филадельфийскому отделению было чем похвастаться – осуществлялась раздача завтраков, были учреждены школа освобождения и бесплатная клиника имени Марка Кларка. По оценкам местной полиции, численность филиала возросла в несколько раз, достигнув цифры в сто членов, базировавшихся в трёх офисах.

Наиболее значительным эпизодом истории филадельфийского филиала является, конечно же, проведение в 1970 году Народно-Революционного Конституционного Конвента. Буквально за несколько дней до события по городу пронеслась волна нападений чёрных радикалов на полицейские патрули. Несмотря на то, что нападавшие не имели никакого отношения к BPP, руководитель местной полиции Пит Риццо, хорошо известный на Восточном побережье благодаря своей агрессивной тактике взаимоотношений с чёрным сообществом, решил воспользоваться ситуацией для срыва собрания.

В итоге, все три офиса подверглись обыскам, по разным обвинениям было арестовано 14 партийцев. Было изъято большое количество легально хранившегося в офисах оружия и боеприпасов, а так же партийная литература и материалы для реализации социальных программ.

Руководство партии закономерно увидело в рейдах попытку не допустить проведения конгресса, и уже принципиально решило во что бы то ни стало реализовать своё конституционное право на собрания. В конечном итоге, Конвент состоялся. Представители самых различных организаций, - начиная от радикалов из «Weathermen Underground», заканчивая феминистками из «Women’s Liberation Front», - пришли выслушать речи Ньютона и Майкла Табора, посвящённые необходимости выработки новой конституции. При этом чернокожих, - на удивление, - было довольно немного. Дело в том, что в этот же самый момент в Атланте проводился Международный Конгресс Народов Африки, и именно туда отправилось большинство националистически и панафрикански настроенных активистов, а так же множество умеренных борцов за гражданские права.

Дело в том, что многие чернокожие очень критически относились к претензиям BPP именоваться «чёрным авангардом» революционной борьбы. Из-за сильных националистических и расистских предубеждений, «Пантеры» со всех сторон подвергались критике за свои альянсы с другими этническими группами, а так же за то, что партия пытается насадить в чёрном сообществе «чужеродную идеологию» марксизма. Так или иначе, но большая часть афроамериканцев не верили, что расизм исчезнет лишь потому, что пролетариат победит буржуазию, и гораздо охотнее воспринимали призывы чёрных националистов той или иной степени радикальности.

На самом деле, недоверие американских чернокожих к коммунизму уходит своими корнями ещё в начало 20 века, когда Компартия США в довольно жёстких терминах раскритиковала Маркуса Гарви и его Всемирную Ассоциацию по улучшению положения негров. Деятели партии утверждали, что идея Гарви о селективной иммиграции негров в Либерию, - т.н. «возвращение домой», - будет отвлекать чернокожих трудящихся от борьбы за политические свободы в самих Соединённых Штатах. Во время Великой Депрессии ряды Компартии пополнило множество чёрных, привлечённых обещаниями полного равноправия с белыми внутри партийных рядов. Однако вскоре по чёрно-белому единству были нанесены серьёзные удары – некоторые чернокожие интеллигенты, такие как писатель Ричард Райт, покинули КПСША, громогласно заявив, что партия манипулировала ими в целях пропаганды.

Охота на коммунистов, открытая в эпоху маккартизма, так же не прибавила популярности КПСША. Поскольку малообразованные чернокожие искренне верили штампам правительственной пропаганды, рисующей коммунистов врагами человечества и исчадиями ада. Точно так же, тёплые отношения чёрного сообщества к BPP начали охладевать после того, как партия вооружилась марксистским методом для анализа американского общества. Короче говоря, у чернокожих было множество причин игнорировать мероприятие BPP, отправившись на конгресс а Атланте.

Филадельфийский филиал, как и многие другие, потерял официальный статус после раскола «Пантер», поддержав радикальную линию.

***
Эрика Хаггинс основала филиал BPP в Нью-Хейвен, Коннектикут, в январе 1969 года, куда она приехала для того, чтобы похоронить мужа, убитого членами «Organisation Us» в его родном городе. На похоронах несколько членов местной чёрной общины подошли к Эрике и буквально напрямую предложили сформировать местную секцию «Пантер».

С 1969 по 1971 год Нью-Хейвен стал ареной одного из самых запутанных происшествий, которые когда-либо происходили с BPP. Тогда Бобби Сейл и несколько других партийцев были арестованы по обвинению в похищении, пытках и убийстве другого члена «Чёрных Пантер».

Суть заключалась в том, что, посетивший в мае 1969 года Коннектикут калифорнийский партиец Джордж Сэмс, заявивший, что его послал ЦК для того, чтобы очистить от шпионов и провокаторов местное отделение, по неизвестным причинам обвинил Алекса Ракли, сопровождавшего его члена «Пантер» из Нью-Йорка, в том, что тот является полицейским информатором. Ракли схватили и пытали в течение трёх дней, за время которых Коннектикут посетил Бобби Сейл, а так же два других члена ЦК – Лэндон Уильямс и Рори Хиз. Узнав о ситуации, Сейл, по его собственным словам, приказал освободить Рокли. Вместо этого Сэмс и четверо других партийцев вывезли мнимого информатора за город и убили.

Задержанные отрицали все обвинения, утверждая, что убийство совершили полицейские провокаторы. Дело было использовано в качестве предлога для разгрома офисов партии по всей стране, в которых полиция искала предполагаемых сообщников в убийстве. Сейл в конечном итоге был освобождён от обвинений, хотя несколько его товарищей всё-таки были осуждены.

Тем не менее, дело об убийстве Рокли нанесло серьёзный урон филиалу в Нью-Хейвен, в котором после полицейского разгрома и арестов оставалось всего пять человек. Вскоре, однако, ЦК прислал сюда подкрепление, и секция уже в январе 1970 года успешно приступила к реализации социальных программ. Ни шатко, ни валко, работа отделения в Нью-Хейвен продолжалась вплоть до середины семидесятых, когда оно было ликвидировано.