Страницы

вторник, 3 мая 2011 г.

Io, l'uomo nero. Глава 43




43. Убийство Кармине Палладино

Через несколько месяцев после убийства Франчиса Турателло, я вновь был переведён в «Новару». Пошла «обычная» жизнь: болтовня с другими заключёнными, идеологические дебаты, обеды и ужины в камерах с товарищами. Вместе с такими, как Джанфранко Ферро или Леле Макки1. Это были мои друзья. Пресса, тем временем, формировала в обществе мнение, что я – человек-волк, огромный, но совершенно безмозглый бычара. Дурак, в чёрном берете и с пистолетом за пазухой. В то время как даже самые жестокие красные были всего лишь юношами, требующими уважения к себе, несмотря на ошибки и трупы, оставшиеся за их спинами. Мы, фашисты, напротив, были жаждущими крови преступниками, опасными животными. Поэтому, я страдал. Я страдал, когда в судебных аудиториях, присяжные смотрели на меня с презрением и страхом. Они будто бы считали меня больным чумой. Эти взгляды, полные ненависти и ужаса, сильно ранили меня.


В «Новаре» я встретил Кармине Палладино, бывшего боевика «Национального Авангарда», человека, крайне близкого к Стефано делле Кьяйе, которого я уже давно подозревал в связях со спецслужбами. Я с уверенностью могу сказать, что все знали о его контактах с полицией ещё с 1968 года. Когда в очередной раз NAR оправились от ударов, нанесённых полицией, и вновь начали стрелять, Палладино узнал от одного товарища, что Джорджио Вале2, после периода бегства от правосудия, вновь вернулся в Рим. Палладино, очевидно, передал эти сведения полиции, указав, что если они хотят арестовать Вале, им следует установить слежку за парнем, который помогал Джорджио скрываться. Остальное известно. Полиция нагрянула в его «берлогу». Не имеет значения, действительно ли была перестрелка, или нет, главное – Джорджио Вале был убит выстрелами из полицейских пистолетов.
Джорджио Вале
Палладино был одним из «казначеев» «Национального Авангарда»: человеком, который должен был доставать деньги. Он имел связи не только в итальянских буржуазных кругах, но и за границей – в частности, в странах Латинской Америки, страдавших под пятой военных «фашистских» хунт. Я хотел быть уверен, что Палладино действительно заслуживает смерти. Началось расследование: как в тюрьме, так и на свободе. Мы не могли наказать человека, виновного лишь в незначительных грехах. И хотя с Буцци я не о чём не говорил, потому что он был давно приговорён к смерти, с Палладино я решил потолковать. И чем больше я говорил с ним, тем больше во мне укреплялись подозрения. Он был как марсианин: его личная история, образ мышления и идеи казались мне поистине странными . Тем временем, расследование на свободе принесло свои результаты: были получены подтверждения того, что именно Палладино виновен в смерти Джорджио Вале.

Многие другие предлагали себя в качестве убийц. «Я это сделаю» - самоуверенно утверждал очередной герой. «Нет, думаю, что я его убью» - гордо перебивал кто-то другой. Я отлично понял, что они это делали, чтобы спровоцировать меня, чтобы вызвать мою реакцию. Позднее, эти «чистые и жёсткие» товарищи исчезли в никуда.

К тому моменту у меня было уже три пожизненных приговора: я сам себя загнал живым в гроб, впереди не было ничего, жизнь была закончена. Я сказал им всем, что, если Палладино должен умереть, я лично займусь этим. Я знал о том, что дорого заплачу за свои действия, что после будет «заключение в заключении». Я стану первым отверженным среди отверженных. Меня ждала самая зверская каторга, суровое применение статьи 90 исправительного кодекса, жестокое наказание за убийство (уже второе) в тюрьме.
Кармине Палладино
Палладино умер потому что я хотел избавить мир от такого человека, как он – доносчика, который мог нанести ещё много вреда тем товарищам, которые по-прежнему горели желанием противостоять режиму. Людям, которые готовы были пожертвовать ради утопии своими жизнями. Это неправда, что смерть Палладино была как то связана со Стефано делле Кьяйе. Мы хотели просто защитить себя. Мы до сих пор отстаивали свой трагический и глупый выбор.

Во внутренний дворик мы не могли пронести ничего металлического, поскольку агенты уже начали использовать во время обысков метал-детекторы. Никаких ножей, никаких остроконечных предметов. Я взял нейлоновые нитки от сетки стола для пинг-понга, которые использовал вместо шнурков для обуви. В карман я положил две деревянные ручки, которые необходимы были для того, чтобы не разрезать себе руки тонким, но прочным, шнурком. И, естественно, я заранее подготовил приговор в письменном виде: «Революционный трибунал осудил доносчика Кармине Палладино…» и так далее.

Вечером я вышел во внутренний дворик, где нос к носу столкнулся с Палладино. Я задушил его3. Газеты и магистраты разбушевались. Неожиданно, человек, которого я убил, оказался чуть ли не главнейшим свидетелем по делу о теракте в Болонье в 1980. В других СМИ писали о смерти заключённого, который только лишь хотел встать на путь исправления. Читая весь этот бред, я спрашивал себя, как вообще такой человек как Палладино оказался в «Новаре». Ответ был очевиден и, безусловно, логичен. Судьи думали, очевидно, что Палладино станет тем ключиком, который откроет перед правосудием двери неофашистского саботажа, который, по мнению государевых мужей, являлся целой международной структурой.  Палладино действительно отвечал их требованиям – он имел связи с Чили и Аргентиной, бывал в Греции, Турции, Испании, Португалии, даже в Боливии. Одним словом, своими действиями я действительно спутал им все карты.

И открыл себе дорогу в ад «braccetti»4




1 Эмануэль Макки ди Челлере – неофашист, отсидевший несколько лет в тюрьме.

2 Джорджио Вале –  член NAR, он был убит 5 мая 1982 года, когда полиция атаковала квартиру, в которой он скрывался. Одна версия настаивает на факте самоубийства, в то время как другая говорит о том, что Вале был убит агентами во время обыска.

3 Кармине Палладино был убит 12 августа 1982 года. За это убийство Конкутелли получил четвёртое пожизненное заключение.

4 На тюремном жаргоне, «braccetti» - специальные участки в тюрьме, отведённые содержания заключённых в соответствии с 90 статьёй исправительного кодекса. Полная изоляция со строгими правилами и дисциплиной.