Страницы

понедельник, 22 октября 2012 г.

Неофициальная история FPMR. "Едем в Чили!"



1.14. «Едем в Чили!»

В то время как в Москве, Восточном Берлине и Сантьяго шли усиленные приготовления к началу вооружённой борьбы КПЧ, в Гаване чилийский контингент лихорадило. Раздражённые задержками с отправкой на родину, комбатанты, проходившие курс военной подготовки на Кубе, в 1983 году подняли вопрос об отделении от партии и её «устаревшего» руководства.

Военный аппарат в Гаване начал напоминать гранату, готовую разорваться в руках руководителей Компартии.  Большинство из двухсот находящихся на острове офицеров прошли через горнило кубинских вооружённых сил, многие участвовали в войне в Никарагуа, более половины из бойцов уже перешагнули тридцатилетний рубеж и не являлись романтическими юнцами, падкими на красивые фразы, но требовали непосредственного действия.


Воодушевлённые растущим недовольством чилийского населения, комбатанты всё более настойчивей стали требовать возвращения на родину. «Едем в Чили!» - эта фраза повторялась постоянно, сначала полушепотом в тиши казарм, а затем и громко, прямо в глаза руководителям.

Правда была в том, что, подготовив должным образом свои военные кадры, коммунистические главари точно не знали, что же с ними делать. Несмотря на принятие новой тактики вооружённой борьбы, до сих пор не существовало сценария согласованных военных и политических действий, не были налажены связи с другими антидиктаторскими организациями, на чём настаивала новая линия партии.

Один из руководителей КПЧ на острове, Хасинто Насар, попытался успокоить страсти, обещая, что вот-вот центральное руководство в Москве примет окончательное решение. Но московская верхушка медлила. Эта нерешительность вызвала новый шквал недовольства среди офицеров, укрепив раскольнические настроения.

В этой накалённой атмосфере, Василий Карильо, один из молодых офицеров, прошедших обучение в военной школе имени Хосе Антонио Масео и затем отправленный в Никарагуа, объявил голодовку, с требованиями скорейшей отправки его и его товарищей в Чили. За это юноша был жестоко наказан командованием. В горячем климате Гаваны, офицеры, вроде Карильо, косо смотрели на своих же собственных лидеров, не решавшихся направить их в Сантьяго.

Руководство, в свою очередь, заявляло, что протесты в Чили ещё не приняли национального характера, что ещё не пришло время для начала вооружённого восстания. Отказ партии от отправки своих бойцов на родину, к середине 1983 года увеличил недовольство чилийских офицеров до критической отметки. Даже московская верхушка КПЧ встревожилась не на шутку. В конечном итоге, виновником беспорядков был назван миролюбивый Хасинто Насар. Выбрав его в качестве «козла отпущения», руководство Компартии заставило Насара покинуть свой пост.

В этот же самый момент кубинское руководство оказывало полную и безоговорочную поддержку новому поколению чилийских комбатантов, продолжавших настаивать на реализации своей мечты – возвращении на родину для борьбы с Пиночетом.